Долгая помолвка / A Very Long Engagement

Первая Мировая война. История девушки, упорно ищущей своего исчезнувшего жениха. Он - солдат, приговоренный военно-полевым судом к смерти. Способом исполнения наказания избран не расстрел: осужденных оставляют на нейтральной полосе, где их непременно настигнет пуля, если не противника, то своих же товарищей по оружию.

Рецензия:
Первая мировая война. Шестерых самострелов, приговоренных к смертной казни, бросают в самое пекло сражения с тем, чтобы своей смертью они искупили предательство и трусость. Среди них оказывается и Манеш (Гаспар Уллиель), жених красавицы-хромоножки Матильды (Одри Тоту). Корни нежной страсти уходят корнями в глубокое детство, и даже сами они толком не помнят, с чего все началось. Нескладная, полумальчишеская страсть Манеша, не перестающего даже на поле боя выцарапывать имя возлюбленной на обгоревшем древесном стволе, оказывается совершенно несовместимой с военно-полевыми реалиями.
И недаром альбатрос - символ любви его и Матильды - обращается немецким бомбардировщиком, несущий верную смерть всей шестерке. Но даже получив все мыслимые и немыслимые доказательства гибели любимого, Матильда не может поверить в то, что Манеша больше нет в живых. Наполовину прикованная к инвалидной коляске, она преодолевает десятки и сотни миль, в поисках новых свидетелей и свидетельств.
Отталкиваясь от центрального женского образа, можно вполне обоснованно заявить, что "Долгая помолвка" суть ничто иное как "Амели" с элементами триллера и женского детектива, сыгранная на несколько тонов ниже. Если бы режиссер попробовал снимать свою героиню не так, как он это делал в "Амели", они совместными усилиями, быть может, и добилась бы глубокого проникновения в образ. Однако ассоциации с прошлым оказываются сильнее таланта. Черты лица Одри Тоту слишком уникальны и выразительны, а актерские способности недостаточно мощны для того, чтобы пробить барьер ее не самой первой, но, бесспорно, самой символичной роли.
Рассматривая же фильм в жанровом контексте его можно назвать добротной военной мелодрамой с глубокими образами, многоплановым сюжетом и профессионально отснятыми батальными сценами, передающими все особенности окопной, "позиционной войны".
Жаль только, что поверить в заявленную любовь, могущую ворочать горы и поворачивать реки вспять, до конца так и не получается. И виной тому полунасмешливый тон, который с самого начала взял на вооружение Жан-Пьер Жене. Спустя несколько минут после первой кровавой сцены, дает знать о себе комедийная составляющая, абсолютно неприемлемая с учетом тематики, но отчаянно ожидаемая каким-то шестым чувством.
И даже эпизоды, вроде тех, где Матильда стучит трубкой об аппарат, услышав от Пьера-Мари известие от гибели возлюбленного, или бежит, хромая и спотыкаясь, за автомобилем, увозящим жениха на кровавую бойню, не помогают режиссеру вести со зрителем разговор на серьезных тонах: - Почему вы плачете? Ведь все заканчивается хорошо. - Просто я не ожидала. Это так трогательно.
Действительно, после таких слов невольно задаешься вопросом: что же все-таки снимал режиссер: интеллектуальную мыльную оперу или такую же интеллектуальную пародию на нее. Хотя, наверное, от Жана-Пьера Жене сложно было ожидать чего-то иного. Баланс на грани драмы и фарса уже давно стал его своеобразным кредо.
Максим Николаев